Трагедокомедия “Владимир”.




Феофан Прокопович (1681-1736). Писатель-публицист, защитник идей Петра, всех его гражданских и церковных преобразований. Окончив Киево-Могилянскую академию, совершенствует свое образование в Польше и Риме, занимаясь богословскими, гуманитарными и точными науками. Ф.П. очень выделялся из среды русского духовенства. 1705 г. – трагедокомедия «Владимир». Важнейшие вопросы современности. Сюжет пьесы – принятие Владимиром христианства и борьба с жрецами – освещается Ф.П. публицистически. Владимир показан как исторической соответствие Петру, а жрецы – Курояд, Пияр, Жеривол – как современное невежественное духовенство. По теории школьной драматургии пьеса написана в стихах, состоит из 5 актов, пролога и эпилога. В прологе тень Ярополка сообщает жрецам о решении Владимира принять христианство. В 3ьем акте показано психологическое состояние Владимира, его сомнения, тревога. Борьба в его душе приводит к победе истины, и по его приказу идолы разрушены, жрецы посрамлены. Ирония о Жериволе: «лишившись аппетита, единого токмо пожирает быка на день».

Сюжет предельно прост. Владимир решает крестить Русь, 988 год. Впервые взята историческая тема для пьесы, а не библейская. Владимиру противостоят продажные себялюбивые жрецы: Жеривол, Курояд и Пиар. Но и трагикомедия его имеет прямое отношение к современной ему реальности. Во Владимире угадывался Пётр, а в жрецах – современное духовенство. Это так, потому что для Прокоповича язычество – всё старое, тёмное, невежественное, а христианство – просвещение, торжество разума и света. Ярче всего это показано в сцене спора греческого философа со жрецом: на все аргументы философа жрец просто ругается и бранится. Сразу видно, что лучше и вернее.

Жрецов рисует он грешниками, обжорами, которые боятся падения язычества, потому что если оно падёт, они больше не смогут есть жертвы, принесённые богам. Они алчные и ненасытные. Жеривол «и во сне жрёт», а так может быка слопать.

Конфликт в душе Владимира это что-то новое в драматургии. В нём борются старые привычки и понимания правильности изменений. Соблазны его это три беса: бес плоти, бес хулы и бес мира.

Написана пьеса была для школьного театра в 1705 году. Написана она по всем школьным канонам: 5 актов, в стихах, с прологом и эпилогом. В прологе дух убитого Ярополка, брата Владимира приходит к жрецу Жериволу и предупреждает его, что Владимир хочет свергнуть язычество. А в эпилоге хор ангелов вместе с апостолом Андреем предсказывают долгие лета процветанию Киеву. Старые боги низвергнуты, народ ликует. Так Феофан Прокопович воспользовался религиозно-историческим сюжетом для пропаганды передовых взглядов.”

5. Феофан Прокопович – поэт и публицист.(в миру Елиазар (Елисей)) (1681–1736), архиепископ Новгородский, церковный и политический деятель, верный сподвижник Петра I в реформах Русской православной церкви, писатель и ученый.

Родился 8 (19) июня 1681 в семье киевского купца. Воспитывался дядей, Феофаном Прокоповичем, ректором Киевской академии. Учился в Киевской академии; в 1698 отправился в Рим, перейдя в унию и приняв монашество в униатском базилианском (св. Василия Великого) ордене с именем Самуил. В Риме поступил в иезуитскую коллегию святого Афанасия, где прошел полный курс теологических наук. Вернувшись в Киев (1702), вновь обратился в православие (1704), приняв монашеский постриг с именем Феофан. Преподавал в Киевской академии поэтику, риторику, философию и богословие. Привлек внимание Петра I, обратившись к нему с торжественной речью во время посещения царем Софийского собора (1706); произносил также панегирики царю по поводу Полтавской победы в том же Софийском соборе (1709) и в лагере в Яссах (1711). В том же 1711 Петр назначил его ректором академии и игуменом Братского монастыря в Киеве, а в 1715 вызвал в новую столицу. Проповеди Прокоповича (слова) явились одним из самых сильных средств пропаганды петровских реформ.

К тому времени Феофан уже был автором учебников поэтики и догматики, философских диалогов и многих проповедей; в его богословии проступили явные инославные, но скорее не католические, а протестантские влияния. Именно последние помогли ему обосновать идею безусловного первенства светской власти (с ее «верховенством над землей») над духовной, которая должна быть преобразована, дабы существовать наравне с любыми другими государственными учреждениями. В Киеве Феофан создал и известнейшее из своих драматических произведений, силлабическую трагикомедию Владимир (поставлена 1705), где «равноапостольный» князь, принявший христианство, выставлен как образец просвещенного монарха, одолевшего вековое невежество.

В петербургских проповедях (О власти и чести царской и др.) всячески отстаивал реформы Петра, обличая его врагов. В 1718 был рукоположен в епископа Псковского; с 1720 – архиепископ Новгородский. Участвовал в составлении либо был автором важнейших государственных документов того времени, прежде всего Духовного регламента (1720), по сути – закона нового церковного устроения (подписанного Петром в начале 1721), согласно которому упразднялось патриаршество и вводилась всецело подчиненная царю Духовная коллегия (вскоре переименованная в Святейший Правительствующий Синод), где сам Феофан стал первенствующим членом. Кроме Духовный регламента, написал также введение к Морскому уставу и Слово похвальное о флоте Российском (оба 1719), Розыск исторический (1721), Правда воли монаршей (1722) и другие сочинения, где изъяснял проблемы гражданского и церковного права, а также престолонаследия, утверждая принципы просвещенного монархизма. После смерти Петра I авторитет Прокоповича пошатнулся, усилился ропот духовенства по поводу его далеких от ортодоксии, «лютеранских» взглядов. Однако он упрочил свое положение в 1730-е годы, при Анне Ивановне, расправляясь с противниками посредством доносов в Тайную канцелярию.

Достаточно циничный и неразборчивый в средствах как политик, архиепископ Феофан, тем не менее, внес большой вклад в новую, постсредневековую культуру России: он активно способствовал организации Академии наук, как историк (участвовавший, в частности, в написании Истории Петра Великого, изданной в 1773) оказал большое влияние на В.Н.Татищева, а как поэт-сатирик – на А.Д.Кантемира. Скончался Феофан Прокопович 8 (19) сентября 1736.

Писатель-публицист горячо поддерживал все начинания Петра. 1709г - похвальное слово, посвященное Полтавской битве.

«Слово о пользе путешествий» (1717)-Ф.П. доказывает необходимость заграничных путешествий с образовательной целью и резкое осмеяние тех, кто препятствовал отправке молодых людей в чужие края. Победа над шведами, подтвердившая необходимость создания в России могучего флота, вызвала появление «Похвального слова о флоте российском» (1720).

Слова Ф. Не только произносились в церкви, но и печатались. Жанр - проповедь. Слова были написаны ясным слогом, без лишней риторики, ритмически построены. Отличались глубиной содержания и литературными достоинствами.

В своих произведениях Ф. нередко выступает как памфлетист и сатирик. «Слово о власти и чести царской» (1718) - он резко обличает реакционных церковников, сгруппировавшихся вокруг царевича Алексея. Рисуя сатирический образ такого церковника, Ф.П. сравнивает его с саранчой, у которой «чревище великое, а крыльца малые, и не по мере тела: вздоймется полететь, да тотчас и на землю падает». Другой сатирический памфлет «Духовной регламент, или устав Духовныя коллеги» (1721), в кот. резкой критике подвергаются старые церковные порядки, сатирически изображаются жадные попы и др., которые видят в просвещении опасность распространения ересей. Он отвергает слепую веру в писания «отцов церкви», считая для себя обязательной только веру в Библию.

«Слово на погребение Петра Великого» (1725) - скорбь, призвание продолжать начатое царем правое дело после его смерти. П. - идеальный монарх. Трактат 1722 года «Правда воли монаршей» - Ф.П. утверждает неограниченную власть царя, подлежащего единому суду - суду перед богом.

В слове «О великих творческих силах человека» автор пишет, что человек, по своей натуре подверженный душевным и телесным страданиям, очень сильный, не ослабевает, не унывает. Он пишет: «Но зри, что не творит? Коих тяжких случаев чрез себе не пропущает? Коих отовсюду окрестных обстояний не сносит?.. Словом: всегдашний подвиг, ни единого покоя, внеуду брани, внутрьуду боязни…»

«О зарождении Русской земли». Как внезапно выросла Россия! Так вот растет человек, растет дерево, но мы не можем усмотреть этого роста! «…а мир весь ясно видел, как народ Российский, когда весьма ему исчезнути многии провещали, возрастал высоко…» «Что бо была Россия прежде так недолго времени? И что есть ныне?» Уже наука, философские науки, политически книги, архитектура… все растет и процветает.

В 1706 г. Феофан стал преподавателем риторики и написал ее учебник, так же как и учебник поэтики, на латинском языке. В новом своем курсе, служившем главным образом руководством к произнесению проповедей, он гораздо решительнее, чем в курсе поэтики, порывает с установившейся католической традицией церковного красноречия. Здесь он заявляет себя энергичным ее противником. «Весьма ложное обуяло нас мнение, — говорит он, — ибо мы нелепейшим образом думаем, что если не пойдем в польские школы, то есть в фабрики испорченного красноречия, то будто бы не можем изучить ораторского искусства». Он сурово порицает искусственность и вычурность католической проповеди и ратует за простоту и содержательность. «Самый обыкновенный недуг нашего времени, — пишет он, — есть тот, который мы можем назвать курьезным слогом, потому что в числе других средств для приобретения ученой знаменитости ученые хвастуны усвоили себе манеру выражаться как можно удивительнее и необыкновеннее». Не ограничивая ораторского искусства одними лишь потребностями церкви, Феофан Прокопович обстоятельно говорит и о красноречии судебном и историческом. Предвосхищая Ломоносова, он, взамен целого ряда дробных подразделений слога, устанавливает лишь три его вида — высокий, средний и низкий, тем ослабляя обязательную регламентацию ораторской речи и предоставляя ей бо́льшую свободу.

Свои теоретические взгляды на искусство красноречия Прокопович применял и к собственной проповеднической практике, в частности в речи, обращенной им в Киево-Софийском соборе в 1706 г. к Петру I, которого он тогда увидел впервые. В этой речи не было ни обычных для того времени витиеватых ухищрений, ни искусственного панегирического парения. В торжественных и в то же время безыскусственных выражениях Феофан прославлял Петра за его воинские подвиги, за ревность к просвещению, за заботу о правосудии, за его трудолюбие и простоту, за то, что он возвышает своих подданных в меру их личных заслуг, а не по признаку их родовитости или богатства. Эта речь понравилась Петру и заставила его обратить внимание на Прокоповича.

В 1709 г., через две недели после Полтавской битвы, Петр проезжал через Киев, и Феофан в его честь и в его присутствии произнес похвальное слово, насквозь проникнутое публицистическим пафосом и в то же время чуждое риторической шумихи, характерной, например, для трех слов Стефана Яворского, произнесенных по поводу той же Полтавской победы. С негодованием говорит Феофан об измене Мазепы; «Пси не угрызают господий своих, звери свирепые питателей своих не вредят; лютейший же всех зверей раб пожела угрызти руку, ею же на толь высокое достоинство вознесен... лжет бо, сыном себе российским нарицая, враг сый и тело-любец». В речи дается очень высокая политическая оценка победы и выражается радость по поводу близкого искоренения «проклятой унии». О необходимости уничтожить унию и покорить турок речь идет и в стихотворении Прокоповича, заключающем собой его слово и написанном на русском, польском и латинском языках.

Вскоре Прокопович произнес похвальное слово и приветственную речь Меншикову. В них Меншиков возвеличивается как полководец и как участливый к людям человек, как «истинное изображение» самого Петра. И Меншикову Прокопович ставит в заслугу его намерение искоренить «треклятую» унию.

Со столпами католицизма Феофан полемизирует очень решительно, иногда запальчиво, называя их «стадом ослов», «докторишками», глупцами, хвастунишками и т. д. Прокопович — враг всех положений богословской науки, которые основываются на абстрактных силлогизмах. Единственным достоверным и авторитетным материалом для богословских заключений он считает одно лишь «священное писание». И от своих учеников он требует свободного критического отношения к его собственным высказываниям. Не будучи в состоянии в полной мере отрешиться от традиций средневекового богословия, Прокопович все же в ряде случаев пользуется трудами протестантских богословов, особенно в своей полемике с католицизмом. В частности, вслед за протестантскими богословами, он защищает практику изложения «священного писания» на разговорном языке и настаивает на праве мирян самим читать «священные» книги. Феофан изобличает католическое духовенство в фабрикации различных священных реликвий, мощей и чудес. Говоря о системе Коперника, он не видит в ней противоречия текстам «священного писания». Во всем этом Прокопович поклонник и почитатель Бэкона и Декарта, обнаруживает себя человеком нового, передового для своего времени и для своей среды образа мыслей. Еще в киевский период своей деятельности он создал себе у своих врагов репутацию человека, зараженного «лютерской» и «кальвинской» ересями. Уже в 1713 г., написав сочинение «О неудобьноносимом законном иге», он вызвал со стороны тогдашнего ректора Московской духовной академии Феофилакта Лопатинского пространное и энергическое опровержение своих мнений в книге «Иго господне благо и бремя его легко», где взгляды Феофана характеризовались «как мудрования реформатские, доселе в церкви православной неслыханные».

Образ мыслей Прокоповича был хорошо известен Петру, и Петр прекрасно понимал, что в лице киевского ученого монаха, рационалиста по складу своего мировоззрения и горячего противника застойных церковных традиций, он найдет себе помощника и союзника в деле реформы русской церковной жизни и подчинения русского духовенства, в первую очередь его верхов, светской власти. В 1715 г. Прокопович был вызван Петром в Петербург, но — по болезни — он приехал туда только осенью 1716 г. с предчувствием той напряженной и тяжелой борьбы, в которую он должен будет вступить с защитниками церковной старины и в первую очередь с местоблюстителем патриаршего престола Стефаном Яворским, возглавлявшим церковную реакцию. Петр был за границей, и Феофан занялся произнесением проповедей и выполнением поручений по церковным делам в Пскове, Нарве и других городах. Уже во второй своей проповеди, произнесенной вскоре после прибытия в Петербург, он выступает в качестве публициста, убежденного апологета дела Петра и его реформы. Начав проповедь с защиты идея наследственной монархии, Феофан переходит затем к прославлению Петра как создателя новой России. Проповедник с увлечением говорит о новом грандиозном строительстве Петра, который «деревянную обрете Россию, а сотвори златую», о новом законодательстве, о новых «искусствах», заведенных у нас, — «арифметических, геометрических и прочих философских», о напечатании политических книг, о построении воинского флота, об «оруженосных ковчегах», этих «крылатых и бег пространный любящих палатах». Он указывает на то, что «державе Российской подобало простретися за пределы земные и на широкие моря пронести область свою». И все это было добыто Петром «не сребром купеческим, но Марсовым железом». И если бы ничего другого Петр не сделал, то «един флот был бы доволен к бессмертной славе его царского величества». Прокоповича восхищает красота новой столицы — Петербурга, его радует безмерно возросший при Петре международный авторитет России.

В первый же год своего пребывания в Петербурге Феофан составил родословную таблицу русских государей, стоившую ему, по его позднейшему признанию, большого труда. Она была напечатана тотчас по окончании — в 1717 г.

В октябре 1717 г. Петр вернулся в Петербург. В присутствии царя и в похвалу ему Прокопович произнес несколько проповедей. Одну из своих проповедей того времени он посвятил царице Екатерине, в день ее именин, на тему — «крепка яко смерть любы». В этой проповеди любопытно живое и едкое изображение льстеца: «Льстец хвалит все, что либо у (ложно) любимого видит, аще и воспоминания, не точию похвалы не есть достойное: хвалит и природная и случаемая: как изрядный ход (как пригожее платие) найдет, чаю, как бы похвалите и кашель господский; а хвалит с таковым намерением, каковое было у оной лисицы Есоповой, когда врана, брашно во устах держащего видя, похваляла от красоты лица и просила, дабы испустил сладчайший еще глас свой, си есть дабы тако ей снедь оную уронил».

6 апреля 1718 г. Прокопович произнес свое знаменитое «Слово о власти и чести царской», имевшее ближайшее отношение к суду над царевичем Алексеем и поставившее себе задачей доказать законность и необходимость самодержавной, ничем не ограниченной царской власти, доказать, что она «от бога устроена и мечом вооружена есть и яко противитися оной есть грех на самого бога». В качестве наиболее упорных противников царского самодержавия Феофаном выставляются «богословы», духовную власть считающие выше светской. Их он сравнивает с саранчой, имеющей «чревище великое, а крыльца малые и не по мере тела» и потому тотчас падающей на землю, как только взлетит на воздух. И упорные защитники старины, как будто они крылаты, пытаются богословствовать, как бы летать, но по грубости своего мозга оказываются «буесловцами», ничего не разумеющими. Явно намекая на Стефана Яворского, Прокопович очень образно и метко рисует людей его типа — все видящих в мрачном свете, зложелательных, ханжески настроенных, всем недовольных и все порицающих: «Суть нецыи... или тайным бесом льстимии или меланхолиею помрачаеми, который такового некоего в мысли своей имеют урода, что все им грешно и скверно мнится быти, что либо увидят чудно, весело, велико и славно, аще и праведно, и правильно, и не богопротивно». Такие люди «лучше любят день ненастливый, нежели ведро, лучше радуются ведомостьми скорбными, нежели добрыми; самого счастия не любят... аще кого видят здрава и в добром поведении, то, конечно, не свят; хотели бы всем человеком быти злообразным, горбатым, темным, неблагополучным, и разве в таком состоянии любили бы их». О таких людях, по словам Феофана, древние греки говорили, что они «мисанфропии, си есть человеконенавидцы». Стремясь дискредитировать своих врагов, Прокопович упрекал их в том, что они «всяку власть мирскую не точию не за дело божие имеют, но и в мерзость вменяют», другими словами — обвинял их в политическом преступлении. По его взгляду, духовенство — это только один из «чинов» в народе, но отнюдь не особое государство в государстве. В заключение он сурово осуждает всех единомышленников и пособников царевича Алексея.

Позиции Феофана Прокоповича этой речью были заявлены очень четко и вполне определенно. В борьбе двух лагерей — приверженцев реформы и защитников старины — он безоговорочно стал на сторону первого и в глазах старозаветных церковников, не мирившихся с подчинением духовной власти власти светской, сделался ненавистной и опасной фигурой.

2 июня 1718 г. Прокопович был посвящен в епископы, назначен на псковскую кафедру и стал ближайшим сотрудником Петра не только в делах церковного управления. Помимо большого количества церковно-богословских трактатов и проповедей, он пишет публицистические статьи, учебники, редактирует переводы иностранных книг, снабжая эти переводы своими толкованиями, пишет предисловие к морскому уставу, сопровождаемое обстоятельными историческими справками, и «Слово похвальное о флоте российском», в котором он со страстью, с большой силой аргументации и с большой осведомленностью, без всяких мифологических прикрас, трезвыми словами перечисляет те выгоды, которые получит Россия от заведения морского флота. «Понеже не к единому морю прилежит пределами своими сия монархия, то как не бесчестно ей не иметь флота?» — спрашивает он в этом слове и далее наглядно поясняет значение для России флота: «Не сыщем, ни единой на свете деревни, которая над рекою или озером положена не имела бы лодок, а столь славной и сильной монархии, полуденная и полуночная моря обдержащей, не имети бы кораблей, хотя бы ни единой к тому не было нужды, однако же было бы то бесчестно и укорительно. Стоим над водою и смотрим, как гости к нам приходят, а сами того не умеем. Слово в слово так, как в стихотворных фабулах некий Тантал стоит в воде да жаждет. И потому и наше море не наше».

Уже в конце 1718 г. Петр I в письме к Стефану Яворскому сообщил о своем намерении взамен упраздненного патриаршества учредить для управления русской церковью «духовную коллегию», которая, пополнив собой ранее организованные чисто светские коллегии — будущие министерства, должна была ввести церковные дела в общую систему государственного управления, сполна подчинив церковь светской власти. Окончательная организация «духовной коллегии», получившей название Синода, была осуществлена в феврале 1721 г., и Прокопович стал в Синоде влиятельнейшим членом. Еще в начале 1720 г. Прокоаповичем был написан для Синода устав, получивший название «Духовного регламента». Целесообразность коллегиального управления русской церковью взамен единоличного патриаршего управления подсказана была Петру практикой протестантской церкви, его стремлением уничтожить в русской церкви «папежский дух», привитый ей патриаршим институтом. В «Духовном регламенте» это стремление выражено с полной определенностью: «Велико и сие, что от соборного правления не опасатися отечеству мятежей и смущения, яковые происходят от единого собственного правителя духовного. Ибо простой народ не ведает, яко разнствует власть духовная от самодержавной, но, великою высочайшею пастыря честию и славою удивляемый, помышляет, что таковый правитель есть то вторый государь, самодержцу равносильный, или больши его, и что духовный чин — есть другое и лучшее государство».

Помимо устройства церковных дел, «Духовный регламент» ставит себе задачей борьбу с многочисленными суевериями, бытовавшими в русском народе, для чего особенно настаивает на необходимости просвещения. «Когда нет света учения, — говорится в нем, — нельзя быть доброму поведению церкви и нельзя не быть нестроению и многим смеха достойным суевериям, еще же и раздорам и пребезумным ересям... И если посмотрим чрез истории, аки чрез зрительные трубки, на мимошедшие века, увидим все худшее в темных, нежели в светлых учением временах». Пропагандируя учение, «Духовный регламент» рекомендует не только богословскую, но и светскую науку: «А то видим, — читаем в нем, — что и учились все древние наши учителя не токмо священного писания, но и внешней философии, и кроме многих иных славнейшие столпы церковные поборствуют и о внешнем учении». Таким образом назначение «Духовного регламента» выходило за пределы узкоцерковных вопросов и распространялось на существеннейшие стороны русской жизни, подвергавшиеся пересмотру в плане общих идей петровской реформы.

Вскоре после написания «Духовного регламента» Прокопович, для обоснования не только светской власти государей, но и духовной, пишет «Розыск исторический», в котором он ссылками на Овидия, Цицерона, Тацита, Плиния, Тита Ливия, Плутарха и др. доказывает, что римский император носил титул понтифекса, т. е. первосвященника, и потому христианские государи могут называться не только епископами, но и епископами епископов. Дальше идти в утверждении первенства светской власти над церковной, очевидно, было уже некуда.

В царствование Петра Прокоповичем были еще написаны «Первое учение отроком» — букварь в соединении с церковно-поучительным материалом, «Христовы о блаженствах проповеди толкование», направленное главным образом против ханжества и лицемерия, рассуждения о браках с иноверцами, об обряде крещения, трактат «Правда воли монаршей», оправдывавший суд над царевичем Алексеем и защищавший право государя самому назначать себе наследника, и др.

В «Правде воли монаршей» Прокопович лишний раз обличает ревнителей старины вообще, которые отрицают новизну только потому, что она новизна: «Не оный ли безумный упрямым и безответным обычный ответ: дело новое? — спрашивает он. — О скудного и окаянного суесловия! Аще бы и новое се дело, что же самая новость вредит?.. Зло — и старое зло есть; добро — и новое добро есть. Разве бы еще сказал кто что дело сие у нас не бывало. Хотя бы и не бывало — что противно?.. Первое явилося огненное оружие у прочих народов, нежели у нас; но если бы и к нам оное доселе не пришло, — что бы было и где бы уже была Россия? Тожде разумей и о книжной типографии, о архитектуре о прочих честных учениях. Разумный есть и человек и народ, который не стыдится перенимать доброе от других и чуждых; безумный же и смеха достойный, который своего и худого отстать, чужого же и доброго принять не хощет».

28 января 1725 г. скончался Петр I. В связи с его кончиной Феофан произнес две проповеди — одну в день погребения императора, другую — в день Петра и Павла. Особенное значение имеет вторая проповедь, в которой Феофан с большой глубиной и с большим мастерством обрисовал личность Петра и разъяснил историческое значение его деятельности.

Своим восшествием на престол Екатерина I была много обязана содействию Прокоповича, и потому он сохранил свое влияние на церковные и светские дела и в ее недолгое царствование, часто пользуясь этим влиянием для нещадной расправы со своими врагами. Вскоре он был назначен новгородским архиепископом. В царствование Петра II, когда ощутительно стала сказываться реакция, направленная против петровских преобразований, Прокопович чувствовал, что почва под его ногами колеблется и что его враги готовы свести с ним свои счеты. Своих противников Феофан ненавидел и презирал; он писал о них, что они «прекословцы, буесловцы, прузи [саранча], безумные раскасчики», «не разумеющие писания и сражающиеся с собственными мечтами и сновидениями», называл их «школяриками, латиною губы примаравшими», «сумасбродами и неуками», не знающими даже «самого того ремеслишка, которым хвалятся». В борьбе с врагами Прокопович должен был опираться на воспитателя молодого царя — Остермана, по поручению которого он составил для царя учебные планы и руководства. Чтобы угодить новому императору и его воспитателю, он пишет в честь царя латинскую оду, произносит по его адресу приветственные речи, принимает участие в торжестве его коронации, давая даже советы и указания по части устройства «эмблемы на фейерверк».

В 1728 г. напечатан был «Камень веры» Стефана Яворского, и это было явным признаком резкого поворота в церковной политике, направленного к дискредитации «люторских» позиций Прокоповича и поддерживавшего позиции староцерковной партии, вдохновлявшиеся духом католической церковной практики. Феофан не замедлил реагировать на выход «Камня веры». Он сообщил в выдержках содержание его протестантскому богослову Буддею, который в 1729 г. выпустил книгу под заглавием «Апология лютеранской церкви против клевет и наветов Стефана Яворского». Эта «апология» изложена была в форме письма к «другу, живущему в Москве», т. е. к Феофану Прокоповичу, который вместе с двором в то время жил действительно в Москве.

Положение Прокоповича значительно укрепилось при восшествии на престол Анны Ивановны. В ее борьбе с верховниками он всецело стал на ее сторону. В приветственных стихах и речах, обращенных к новой императрице, Феофан — едва ли искренне — наделяет ее всевозможными совершенствами, ставя ее рядом с Петром и до небес превознося благодеяния, якобы оказанные ею России. Ослепленный жаждой дать реванш своим врагам, замыслившим подорвать его авторитет в царствование Петра II, Прокопович теперь без удержу мстил им, усердно выискивая, где еще «того гнезда сверщки сидят в щелях и посвистывают». Не щадит Феофан и былых друзей, теперь попавших в опалу. Так, он издевается над бывшим своим милостивцем Меншиковым, перед которым некогда, в пору его могущества, заискивал. Он ладит с деспотическим режимом Бирона и не только ладит, но и всячески приукрашает его. Очень трудная и очень напряженная ситуация, создавшаяся для князя церкви, защищавшего идеи светской реформы и прогресса в атмосфере упорной вражды и противодействия со стороны чуть ли не всей церковной иерархии, заставила Феофана не пренебрегать средствами для достижения той основной цели, которую он поставил себе, будучи еще безвестным киевским монахом. Целью этой было обновление России на началах европейского прогресса, и в стремлении добиться этого Прокопович действовал без оглядки назад, ибо он был убежден в том, «что от жития нашего прошло, все то умерло, и как не сыти есмы прошлогодскою пищею, так не живем мимошедшими временами».

Будучи теперь первенствующим членом Синода, Прокопович снова принимает непосредственное участие в правительственных мероприятиях, начиная от редактирования различных оригинальных и переводных сочинений и кончая разработкой проектов фейерверков и иллюминаций.

8 сентября 1736 г., на 56-м поду жизни, Феофан Прокопович умер.



Работы которые могут быть Вам интерессными zadachi-provedeniya-praktiki.html

zadachi-psihodiagnosticheskogo-obsledovaniya-detej-i-podrostkov.html

zadachi-psihologicheskogo-izucheniya.html

zadachi-psihologicheskogo-konsultirovaniya-semej-imeyushih-detej-s-otkloneniyami-v-razvitii.html

zadachi-psihologicheskogo-konsultirovaniyasemej-imeyushih-detej-s-otkloneniyami-v-razvitii.html

zadachi-psihologii-razvitiya-i-vozrastnoj-psihologii.html

zadachi-psihologii-truda-predmet-psihologii-truda-obekt-psihologii-truda-subekt-truda-metodi-psihologii-truda.html

zadachi-psihologo-pedagogicheskoj-diagnostiki-narushenij-razvitiya-u-detej.html

zadachi-raboti-na-letnij-ozdorovitelnij-period.html

zadachi-radiacionnoj-gigieni.html

zadachi-rascheta-i-analiza-elektricheskih-cepej-parametri-ispolzuemie-pri-raschete-i-analize.html

zadachi-rascheta-ustojchivosti-elektricheskih-sistem.html

zadachi-raschetno-graficheskoj-kontrolnoj-raboti.html

zadachi-raschetov-ustanovivshihsya-rezhimov-elektricheskih-setej.html

zadachi-raspredeleniya-i-dobavleniya-resursov.html

zadachi-raspredelitelnoj-logistiki.html

zadachi-razvedivatelnogo-analiza.html

zadachi-razvitiya-i-vospitaniya.html

zadachi-razvitiya-i-vospitaniya-rebenka-do-3-let.html

zadachi-razvitiya-koordinacionnih-sposobnostej.html

zadachi-razvitiya-mezhlichnostnih-vzaimootnoshenii-po-ee-kravcovoj.html

© domain.tld 2017. Design by Design by toptodoc.ru


Автор:

Дата:

Каталог: Образовательный документ