Трагедия в вест-эндской гостинице. 7 страница




– А к вам сегодня еще уйма гостей собирается. Я их видел на завтраке у Марго. Джонни Хуп, и Вэн, и Арчи Шверт. Только вот не знаю, сумеют ли они прорваться.

Сумели.

Так что вскоре их собралась большая компания, и из соседней палаты явился Саймон в веселеньком халате, и они ставили новые пластинки, а мисс Рансибл под одеялом двигала забинтованными руками и ногами в негритянском ритме.

Последней вошла Нина, очень красивая и на вид совершенно больная.

– Нина, что я слышу, вы выходите замуж?

– Да, это очень удачно. Мой отец только что вложил все свои деньги в кинокартину и все потерял.

– Дорогая моя, это пустяки. Мой отец терял все свои деньги два раза. Никакой разницы не чувствуется. Надо только это усвоить, и все будет хорошо. Вы правда зовете его Рыжик?

– В общем, да, только пожалуйста, Агата, не издевайтесь надо мной за это.

А патефон играл ту песенку, которую пел когда-то негр в «Café de la Paix».

Потом явилась сестра.

– Ну и расшумелись, – сказала она. – Вот узнает заведующая, влетит и вам и мне.

– Возьмите шоколадку, сестра.

– Ого, шоколад… Адам смешал еще коктейлей.

Майлз пододвинул к себе телефон и, сидя на кровати мисс Рансибл, стал диктовать заметку о больнице.

– Вот что значит иметь знакомство в прессе, – сказала сестра. Адам подал ей бокал. – Вы думаете, ничего? Авось не слишком крепкий, а то ну как ударит в голову. Что мои больные-то скажут, если к ним сестра заявится пьяненькая?… Ну, раз уж вы уверены, что не повредит, тогда спасибо.

…Вчера я навестил достопочтенную Агату Рансибл запятая прелестную дочь лорда Казма запятая в больнице на Уимпол-стрит, где она поправляется от последствий автомобильной катастрофы, недавно описанной на этих страницах точка в гостях у мисс Рансибл собралось довольно большое общество, в там числе…

Адам, разносивший бокалы, дошел до Нины.

– А я думала, мы больше никогда не.увидимся.

– Рано или поздно мы должны были встретиться, это ясно. Агата неплохо выглядит, правда? Я думала, она хуже. Какая забавная больница.

– Нина, нам нужно повидаться. Поедем отсюда к Лотти, пообедаем вместе.

– Нет.

– Ну пожалуйста.

– Рыжик будет недоволен.

– Нина, ты его не любишь?

– Наверно, нет.

– А меня?

– Не знаю, когда-то любила.

– Нина, я просто не могу с тобой не видеться. Поедем сегодня ко мне обедать. Что тут плохого?

– Милый, я отлично знаю, чем это кончится.

– Ну и что?

– Понимаешь, у Рыжика свой взгляд на эти вещи. Он ужасно рассердится.

– А как же я? Ведь у меня право первооткрывателя.

– Милый, не груби. Кроме того, мы с Рыжиком играли в детстве. Волосы у него тогда были очень красивого цвета.

…мистер «Джонни» Хуп, чья автобиография выходит в свет в будущем месяце, рассказал мне, что намерен посвятить себя живописи и весной уезжает в Париж учиться. Он уже принят в студию известного…

– Нина, в последний раз.

– Ну, что ж, пожалуй.

– Ты ангел.

– А ты, по-моему, знал, что я соглашусь.

…мисс Нина Блаунт, чей жених, выдающийся игрок в поло Рыжик Литлджон… мистер Шверт…

– Ах, Адам, если б только ты был так же богат, как Рыжик, ну хоть вполовину так же. Если б у тебя было хоть сколько-нибудь денег…

– Это что же такое, – сказала, внезапно появляясь, заведующая. – Коктейли и патефон после контузии? Слыханное ли дело? Сестра Бриге, сейчас же спустите шторы. А вы все уходите, живо. На моей памяти больные и не от такого умирали.

Мисс Рансибл и в самом деле уже выказывала признаки возбуждения. Она сидела в постели выпрямившись, улыбаясь безумной улыбкой и милостиво кивая забинтованной головой воображаемым гостям.

– Деточка, – говорила она, – это же божественно. Ну, как вы себя чувствуете?… А вы как?… И все пришли ко мне, какая ангельская доброта! Только будьте очень осторожны на поворотах, а то можно вывалиться… Ух, чуть не столкнулись. Вот опять этот противный итальянец… хоть бы знать, что в этой машине для чего устроено… деточка, постарайтесь ехать прямее, еще бы чуть-чуть, и налетели бы на меня… Быстрее…

– Полно, полно, мисс Рансибл, не волнуйтесь, – сказала заведующая. – Сестра Бриге, несите скорее лед.

– Мы тут все свои, – говорила мисс Рансибл с лучезарной улыбкой. – Быстрее, быстрее… Уж я остановлюсь, когда придет время.

В тот вечер температурная кривая мисс Рансибл подскочила до такой высокой точки, что сбежалась смотреть вся больница. Сестра Бриге за вечерней чашкой какао вздохнула, что жаль будет потерять эту больную. Такая славная девушка, и умница, только очень уж возбудима.

В гостинице «Шепард» Лотти сказала Адаму: – Этот дядька опять вас спрашивал.

– Какой дядька, Лотти?

– А я откуда знаю? Тот же, что и раньше.

– Вы мне ни про какого дядьку не говорили.

– Разве? Ну, значит, запамятовала.

– Что ему было нужно?

– Не знаю. Что-то насчет денег. Небось кредитор. Сказал, что завтра опять зайдет.

– Так вы ему передайте, что я уехал в Манчестер.

– Передам, голубчик… Винца не хотите выпить?

Позже в тот же вечер Нина сказала: – По-моему, ты сегодня даже не особенно рад.

– Прости, пожалуйста. Тебе со мной скучно?

– Я, пожалуй, пойду домой.

– Да.

– Адам, милый, что с тобой случилось?

– Не знаю… Нина, тебе никогда не кажется, что так не может продолжаться?

– Что именно? У нас или вообще?

– Вообще.

– Нет… к сожалению, нет.

– Наверно, ты права… что ты ищешь?

– Платье.

– О,Адам, что тебе наконец нужно? Ты сегодня совершенно невозможен.

– Давай помолчи! Нина, хорошо?

Позже он сказал: – Я бы все на свете отдал за что-нибудь новое.

– Новое вместо меня или вообще новое.

– Вообще… Только ведь у меня ничего нет… какой смысл говорить?

– Адам, родной мой…

– Да?

– Нет, ничего.

Когда Адам на следующее утро спустился в гостиную, он застал там Лотти за утренним бокалом шампанского.

– Что, улетела ваша птичка? Ну садитесь, выпейте. Кредитор этот опять заходил. Я ему сказала, что вы в Манчестере.

– Вот и отлично.

– А он, представьте, даже обозлился. Сказал, что поедет вас искать.

– Еще лучше.

И тут случилось то, чего Адам с ужасом ждал уже много дней. Лотти вдруг сказала: – А кстати, мне вы ведь тоже кое-что должны.

– Знаю, знаю, – сказал Адам. – Я все собирался попросить у вас счет. Вы распорядитесь, чтобы его выписали и прислали мне как-нибудь на днях, ладно?

– А он у меня здесь, уже готов. Батюшки мои, сколько же тут за одни напитки!

– Да, просто ужас. А может быть, часть этого шампанского брал судья, как вы думаете?

– Вполне возможно, – согласилась Лотти. – У нас частенько получается путаница с записями.

– Ну, все равно, спасибо, я вам пришлю чек.

– Нет, голубчик, – сказала Лотти, – вы лучше выпишите его прямо здесь. Вот вам перо, вот чернила, а вот чистая чековая книжка.

(Счета у Лотти предъявляют нечасто и нерегулярно, но уж если предъявят, от них не отвертеться.) Адам выписал чек на 78 фунтов и 16 шиллингов.

– И два пенса за бланк, – сказала Лотти.

– И два пенса, – приписал Адам.

– Вот и умница, – сказала Лотти, промокнула чек и заперла его в ящик стола. – Смотрите-ка, кто сюда пожаловал. Мистер Какбишьего собственной персоной.

Это был Рыжик.

– Доброе утро, миссис Крамп, – сказал он официальным тоном.

– Подсаживайтесь к нам, голубчик, выпейте винца. Я ведь вас знала, когда вас еще на свете не было.

– Приветствую, Рыжик, – сказал Адам.

– Послушайте, Саймз, – сказал Рыжик, в замешательстве глядя на бокал, оказавшийся у него в руке. – Мне нужно с вами поговорить. Можем мы пройти куда-нибудь, где нам не помешают?

– Да не буду я вам мешать, мои милые, – сказала Лотти. – Говорите себе сколько душе угодно. А у меня дел невпроворот.

Она ушла, и тут же в гостиную донесся ее громкий голос, распекающий лакея-итальянца.

– Итак? – сказал Адам.

– Дело в том, что я хочу сказать вам одну вещь, которая может показаться вам чертовски неприятности все такое, но, понимаете, я хочу сказать, что победа досталась достойнейшему, только я, конечно, не имею в виду, будто я достойнее вас. Это бы мне и в голову не пришло. И уж, во всяком случае, Нины ни вы, ни я не достойны. Просто мне повезло. Вам-то, конечно, здорово не повезло и все такое, но, однако же, как подумаешь, ну, в общем, вы, черт возьми, понимаете, что я хочу сказать?

– Не совсем, – сказал Адам ласково. – Давайте повторите еще раз. Это что-то насчет Нины?

– Вот именно, – вдруг зачастил Рыжик. – Мы с Ниной помолвлены, и я попросил бы вас не вклиниваться, а то вам же будет хуже. – Он умолк, несколько смущенный собственным красноречием.

– Из чего вы заключили, что я вклиниваюсь?

– Она, черт возьми, обедала с вами вчера вечером, разве не так? И домой вернулась очень поздно.

– Откуда вы знаете, когда она вернулась домой?

– Ну, мне, понимаете, надо было обсудить с ней одну очень важную вещь, и я несколько раз звонил ей, а она ответила только в три часа ночи.

– Вы, надо думать, звонили ей примерно каждые десять минут?

– Ничего подобного, вовсе не так часто. Нет, черт возьми, гораздо реже. Я понимаю, это звучит как-то непорядочно, но мне, понимаете, необходимо было с ней поговорить, а когда я, наконец дозвонился, она только сказала, что ей нездоровится, а разговаривать не захотела. Ну вот, я и говорю. Как-никак, надо быть джентльменом. Еще будь вы давнишним другом семьи, ну, тогда другое дело, а то ведь нет? Вы ведь сами одно время были как будто с нею помолвлены, верно? Ну вот, я и говорю, как бы вы отнеслись, если бы я тогда вклинился? Должны же вы, черт возьми, встать и на мою точку зрения, разве не так?

– А знаете, пожалуй, именно это и произошло.

– Ну что вы, Саймз, как можно, черт возьми, говорить такие вещи. Да вы знаете, когда я жил на Востоке, у меня Нинина фотография всегда висела над кроватью, честное слово. Вы, наверно, сочтете это сентиментальностью и все такое, но, говорю вам, пока я был там, я ни на минуту не переставал о ней думать. Причем, имейте в виду, там было много и других очень славных девушек и, я не скрываю, с некоторыми я дружил – теннис, понимаете, турниры и все такое и танцы по вечерам, но что-нибудь серьезное – этого, понимаете, не было. Единственной девушкой, о которой я думал всерьез, была Нина, и я твердо решил – найду ее, когда вернусь в Англию, и, если она согласится… Вы меня понимаете? Так что видите, как мне должно быть неприятно, когда кто-то вклинивается. Уж это-то вы можете понять?

– Да, – сказал Адам.

– И есть, понимаете, еще одна вещь, это уж независимо от всяких сантиментов. Нина, понимаете, любит хорошо одеваться и любит красивые вещи и комфорт и все такое. Так вот, я хочу сказать, ее отец, конечно, чудесный старик, прямо-таки замечательный, но в денежных делах он, понимаете ли, порядочный осел Я хочу сказать, что Нине придется очень туго и все такое, а у вас ведь не так уж много денег, верно?

– У меня вообще нет денег.

– Ну вот, я и говорю, это я и хотел сказать, что вам в этом смысле здорово не повезло. Никто вас, разумеется, не осуждает, это даже очень почтенно – я имею в виду зарабатывать на хлеб и все такое. Сейчас у многих нет денег. Я мог бы назвать вам десятки хороших людей, прямо-таки превосходных, У которых нет буквально ни гроша. Нет, я только имею в виду, что, когда дело доходит до женитьбы, это все-таки разница, верно?

– Вы, видимо, все это время пытались сказать, что не уверены в Нине?

– Бросьте, дорогой мой, что за глупости. Это абсолютная чепуха. Черт возьми, конечно, я в ней уверен, как же иначе? В конце концов, что значит любить человека, если не веришь в него?

«В самом деле, что это значит?» – подумал Адам, а вслух сказал: – Ну-ка, Рыжик, положа руку на сердце, что бы вы дали за Нину?

– О господи, вот странный вопрос, да что угодно, разумеется. Я бы ради этой девушки ничего на свете не пожалел.

– Ну, так я ее вам продам.

– Бог с вами, послушайте, нет, черт возьми, я хочу сказать…

– Продам вам мою долю в ней за сто фунтов.

– Вы уверяете, что любите Нину, а сами так о ней говорите. Да это, черт возьми, непристойно. И кроме того, сто фунтов – очень большая сумма. Я хочу сказать, женитьба вообще связана с большими расходами. А я еще выписал из Ирландии двух лошадок для поло. То, другое, вы знаете, во сколько мне это все обойдется?

– Сто фунтов на бочку, и я отказываюсь от Нины в вашу пользу. Я считаю, что это еще дешево.

– Пятьдесят.

– Сто.

– Семьдесят пять.

– Сто.

– Больше семидесяти пяти не дам, хоть ты тресни.

– Давайте семьдесят восемь фунтов, шестнадцать шиллингов и два пенса. Дешевле уступить не могу.

– Ладно, идет. И вы правда уберетесь с дороги?

– Постараюсь, Рыжик. Выпьем.

– Нет уж, спасибо… Вот теперь ясно, какой участи избежала Нина… бедная девочка.

– Прощайте, Рыжик.

– Прощайте, Саймз.

– Мистер Какбишьего уже уходит? – сказала Лотти, появляясь в дверях. – А я как раз думала, не выпить ли по стаканчику.

Адам пошел в телефонную будку. – Алло, это Нина?

– Кто говорит? Мисс Блаунт, кажется, нет дома.

– Мистер Фенвик-Саймз.

– Ой, Адам. А я думала, это Рыжик. Я как проснулась, почувствовала, что просто не выношу его. Он вчера позвонил, как только я вернулась.

– Знаю. Нина, радость моя, случилась ужасная вещь.

– Что?

– Лотти предъявила мне счет.

– Милый, и что же ты сделал?

– Сделал нечто из ряда вон выходящее… Родная, я продал тебя.

– Ой, милый, кому?

– Рыжику. Ты потянула на семьдесят восемь фунтов, шестнадцать шиллингов и два пенса.

– Что?!

– И теперь я никогда больше тебя не увижу.

– Ну знаешь, Адам, это свинство. Я так не хочу, чтобы больше тебя не видеть.

– Мне очень жаль… Прощай, Нина, родная моя.

– Прощай, моя радость. Но какой же ты все-таки негодяй.

На следующий день Лотти сказала Адаму: – Помните, я говорила, что вас тут один спрашивал?

– Кредитор?

– А он, оказывается, был не кредитор. Я только что вспомнила. Он одно время часто здесь бывал, пока не подрался с каким-то канадцем. Он был здесь в тот вечер, когда эта дурочка Флосси доигралась с люстрой.

– Неужели пьяный майор?

– Вчера он был не пьяный. С виду, во всяком случае, было незаметно. Такой краснолицый дядька с моноклем. Да вы, голубчик, наверно, его помните. Он еще ставил за вас на лошадь в ноябрьском гандикапе.

– Но я немедленно должен с ним связаться. Как его зовут?

– Вот этого не скажу. И знала ведь, да начисто забыла. Он поехал в Манчестер вас искать. Обидно, что вы с ним разминулись.

Адам пошел звонить Нине. – Знаешь, что, – сказал он, – ты там не спеши с Рыжиком. Возможно, я тебя еще выкуплю обратно. Пьяный майор опять объявился.

– Поздно, милый. Мы с Рыжиком сегодня утром поженились. Я как раз укладываюсь. Мы улетаем в свадебное путешествие на аэроплане.

– Я вижу, Рыжик решил ловить момент. Нина, родная моя, не уезжай.

– Нельзя. Рыжик говорит, что знает «чудесное местечко вблизи Монте-Карло с вполне приличной площадкой для гольфа, на девять лунок».

– Ну и что?

– Да, я знаю… мы туда всего на несколько дней. А потом вернемся и Рождество проведем у папы. Может быть, тогда удастся что-нибудь устроить. Я надеюсь.

– Ну, прощай.

– Прощай.

Рыжик посмотрел в окошко аэроплана. – Нина, – прокричал он, – тебя в школьные годы не заставляли учить наизусть такие стихи из хрестоматии, что-то такое «Страна величья, трон любимый Марса, какой-то там Эдем»? Ну, знаешь, наверно? «Счастливейшее племя, в малом – мир, роскошный перл в сверкающей оправе…

Благословенный край, страна родная,

Отчизна наша, Англия, – она,

Вскормившая на плодоносном лоне,

Взрастившая, как нянька, королей,

Рожденьем знаменитых, силой грозных…» [19]

Дальше забыл. Что-то насчет упрямого еврея. Но ты знаешь, о чем я говорю?

– Это из одной пьесы.

– Нет, из синей хрестоматии.

– Я в ней играла.

– Ну, может быть, их потом вставили в пьесу. Когда я их учил, они были в синей хрестоматии. Но так или иначе, ты знаешь, о чем я?

– Да, а что?

– Я просто хотел сказать – у тебя нет такого чувства, когда вот так летишь и смотришь вниз и там все видно, не появляется у тебя ощущение вроде этого, ну, ты меня понимаешь.

Нина глянула вниз и увидела накренившийся под каким-то странным углом горизонт беспорядочного красного пригорода; заводы – одни работающие, другие бездействующие, брошенные; заросший канал; вдалеке – холмы, усеянные домиками; радиомачты и электрические провода; людей было не разглядеть – одни точки; они там женились и выходили замуж, бегали по магазинам, наживали деньги и рожали детей. Пейзаж опять накренился и подпрыгнул – аэроплан попал в воздушную яму.

– Меня, кажется, сейчас стошнит, – сказала Нина.

– Бедная девочка, – сказал Рыжик. – Вот бумажные пакеты и пригодятся.

Впереди черная дорога была видна на каких-нибудь четверть мили, не больше. Она разматывалась, как кинопленка. По бокам царил хаос; навстречу несся туман; крики «быстрее, быстрее» перекрывали рев мотора. Внезапно дорога пошла вверх, и белая машина, не сбавляя скорости, взлетела на крутой подъем. На верхней точке был поворот. Две машины незаметно подобрались к нему справа и слева – вот-вот столкнутся. – Быстрее! – крикнула мисс Рансибл. – Быстрее!

– Тише, тише, милая. Так вы всех перебудите. Лежите спокойно, а то никогда не поправитесь. Все хорошо, и волноваться не о чем. Ничего не случилось.

Ее пытались уложить. Разве можно править машиной лежа? Опять поворот, еще страшнее. Автомобиль приподнялся на двух колесах, дернулся вправо, его потащило через дорогу, до обрыва осталось несколько дюймов. На поворотах надо тормозить, но их же не видно, когда лежишь пластом, на спине. На такой скорости не удержать машину – видите, уже заносит.

– Быстрее! Быстрее!

Шприц. Укол.

– Не о чем волноваться, милая. Ничего не случилось… Ничего.

Глава 13

Фильм был закончен, и все уехали – Весли и Уайт-филд, епископ Филпотс и мисс Латуш, мистер Айзеке и его ученики из Национальной Академии Кинематографического Искусства. Парк тонул в снегу, чистый белый ковер, и на нем ни теней, ни пятен, только цепочки крошечных стрелок, проложенные лапками голодных птиц. Звонари усердно готовились к празднику, и воздух полнился колокольным звоном.

В доме, в столовой, мистер Флорин, миссис Флорин и пятнадцатилетняя служаночка Ада украшали ветками остролиста рамы семейных портретов. Мистер Флорин держал корзину, миссис флорин держала лесенку, Ада пристраивала ветки по местам. Полковник Блаунт пошел к себе наверх – как всегда, соснуть до чая.

Флорин приготовил сюрприз. Это было древнее знамя из белого коленкора с выведенными по нему красной ленточкой словами: «Добро пожаловать!» Он всегда помнил, где оно хранится, и искать не надо было – сверху в черном чемодане, на дальнем чердаке, позади обеих цинковых ванн и футляра от виолончели.

– Его полковникова матушка сшила, – объяснил он, – когда мальчика в первый раз увезли в школу, и вывешивалось оно потом в холле всякий раз, как он и мистер Эрик приезжали домой на каникулы. Он как войдет в дом, первым делом его высматривает, даже когда уже взрослым приезжал, в отпуск. Сразу, бывало, спросит: «А где мое знамя?» Вот мы его и вывесим для мисс Нины… лучше бы сказать, для миссис Литлджон.

Ада спросила, не нужно ли украсить остролистом спальню капитана Литлджона и его супруги.

Миссис Флорин ответила, где это слыхано, чтобы остролистом украшали спальни, и вообще на второй этаж его не носят, примета плохая.

Ада сказала, ну, тогда, может быть, веточку омелы над кроватью?

Миссис Флорин сказала, что Ада еще молода думать о таких вещах, постыдилась бы.

Флорин сказал, что хватит Аде возражать и спорить, пусть лучше идет с ним в холл вешать знамя. Одна веревка крепится на рог носорога, другая – за шею жирафа.

В положенное время сверху спустился полковник Блаунт.

– Камины в большой гостиной затопить, сэр? – спросила его миссис Флорин.

– В большой гостиной? Нет, конечно, с чего это вы вздумали, миссис Флорин?

– В честь капитана Литлджона и его супруги, сэр. Вы, наверно, не забыли, что они нынче приедут к вам на праздники?

– Какой там еще капитан с супругой? Я слыхом о них не слыхал. Интересно, кто это их пригласил сюда. Я, во всяком случае, не приглашал. Понятия не имею, кто такие. Мне они не нужны… Да вот еще, вспомнил, ведь сюда собираются мисс Нина с мужем, что же мне, весь дом превращать в гостиницу? Так что если эти люди приедут, Флорин, вы им скажите, пусть уезжают. Понятно? Мне они не нужны, и кто их пригласил – не знаю, только очень уж много люди себе позволять стали – приглашают гостей ко мне в дом, даже не спросив у меня разрешения.

– Камины в большой гостиной затопить, сэр, в честь мисс Нины и ее мужа?

– Да, да, разумеется. И в спальне у них тоже, конечно, затопите. И еще. Флорин, пойдемте-ка со мной в погреб, я хочу выбрать портвейн… Ключи у меня с собой… Думаю, что Нинин муж придется мне по вкусу, – доверительно продолжал он по дороге в погреб. – Я имею о нем самые хорошие сведения – порядочный, серьезный молодой человек, и доходы солидные. Мисс Нина пашет, что он бывал у нас в детстве. Вы его помните, Флорин? Я, убей бог, не помню. Как его фамилия-то?

– Литлджон, сэр.

– Вот-вот, правильно. Литлджон. Ведь на языке вертелось. Литл-джон. Надо запомнить.

– Отец его жил одно время в Оукшотте, сэр. Очень богатый джентльмен. Кажется, судовладелец. А сын мальчиком ездил с мисс Ниной верхом. Рыженький такой, на обезьянку похожий… кошкам от него житья не было.

– Ну, это у него с годами, вероятно, прошло. Не упадите, Флорин, здесь ступенька выщерблена. Ну-ка, поднимите фонарь повыше. Так мы зачем пришли? Да, за портвейном. Где-то еще оставался разлива 96-го года, всего несколько бутылок. На этом вот ящике что написано? Я не разберу. Поднесите фонарь поближе.

– 96-й год мы допили, сэр, когда здесь жил тот джентльмен, Что снимал картину.

– В самом деле? Это мы напрасно, Флорин, не стоило.

– Мистер Айзекс, он насчет вина был очень разборчив, а вы приказали подавать им, чего ни попросят.

– Да, но портвейн 96-го… Ну что ж, ну что ж… Возьмите две бутылки 904-го. Так, а что нам еще нужно? Да, кларет. Кларет, кларет, кларет, кларет. Где у меня кларет, Флорин?

Полковник Блаунт сидел за чаем – уже съел яйцо всмятку и намазывал медом булочку, когда Флорин распахнул Дверь библиотеки и доложил: – Капитан Литлджон с супругой, сэр.

И вошли Адам с Ниной

Полковник Блаунт отставил булочку и поднялся им навстречу

– Ну, здравствуй, Нина, давненько ты не навещала старика отца. А это, стало быть, мой зять? Здравствуйте, мой милый. Подсаживайтесь оба к столу, Флорин сейчас принесет еще чашек… Да. – сказал он, внимательно оглядев Адама, – я бы вас, пожалуй, не узнал. С отцом то вашим я одно время был хорошо знаком Он тут жил по соседству, в этом, как его Вы это время, наверно, не помните. А ведь вы у нас бывали, ездили с Ниной верхом. Вам тогда было лет десять-одиннадцать, не больше Странно, почему-то мне запомнилось, что волосы у вас были рыжие

– Ты, наверно, слышал, что его называют Рыжик, – сказала Нина, – поэтому так и решил.

– Возможно, возможно, только с чего бы называть его Рыжиком, когда он самый обыкновенный блондин, ну, да все равно, рад вас видеть, очень, очень рад. Вам то здесь, может быть, покажется скучновато. Гостей у нас теперь бывает мало. Вот тут Флорин, не спросясь у меня, пригласил какого-то капитана с супругой, но я сказал, что не желаю их видеть. С чего это я буду принимать друзей Флорина? Слуги нынче совсем обнаглели, воображают, что раз они у вас некоторое время прожили, так могут делать, что им вздумается. Возьмите хоть эту несчастную – старую леди Грейбридж. Пока она не умерла, так никто и не знал, что ее дворецкий все время сдавал комнаты в северном крыле дома. Она никак не могла взять в толк, почему это фрукты из сада никогда не попадают к ней на стол, а это, оказывается, дворецкий их все съедал со своими жильцами. А когда она заболела и слегла, он устроил в парке площадку для гольфа, просто безобразие. На такое, я думаю, Флорин бы не пошел, а впрочем, кто его знает Лиха беда начало, а он – видали? – уже приглашает сюда гостей на праздники.

В кухне Флорин сказал: – Это не тот мистер Литлджон, которою я знавал мальчиком.

Миссис Флорин сказала: – Это тот молодой джентльмен, что в прошлом месяце здесь завтракал.

Ада сказала: – У него наружность приятная.

Флорин и миссис флорин сказали: – Помолчи, Ада Ты им в спальню горячей воды поставила? А чемоданы наверх отнесла? И распаковала? А вечерний костюм полковнику почистила? Ты что же думаешь, Флорин и миссис Флорин за тебя всю работу по дому будут делать? И посмотри на свой передник, нескладеха ты этакая, с утра уже второй изгваздала.

Флорин добавил: – А знамя-то мисс Нина заметила.

В библиотеке полковник Блаунт сказал: – На вечер у меня припасено для вас кое-что интересное. Я только что получил две последние проявленные пленки моей кинокартины Вот мы их вечером и посмотрим. Смотреть придется у пастора, потому что у него есть электричество, везет человеку. Я его предупредив, что мы будем. Он как будто не очень обрадовался. Стал говорить, что ему завтра читать три проповеди и к ранней обедне надо встать в шесть часов. Совсем не похоже на рождественский дух милосердия. Да еще не хотел заехать за нами на машине. Тут всего-то каких-нибудь четверть мили, для него это пустяк, а нам легко ли идти пешком по снегу со всей аппаратурой? Я ему сказал: «Если бы вы сами поступали по-христиански, мы бы, может быть, охотнее жертвовали на ваши за граничные миссии, и на бойскаутов, и на постройку органа». Ну, это его проняло. Да я сам, черт возьми, предоставил ему место в здешнем приходе, так кто же, как не я, имеет право на его автомобиль?

Когда Нина и Адам ушли к себе переодеваться к обеду, она сказала. – Вот видишь, я же говорила, что папа тебя не узнает.

Адам сказал, – Смотри, кто-то повесил у нас над кроватью омелу

– Флоринов ты, по-моему, сильно удивил.

– Погоди, что еще скажет пастор. Когда я был здесь первый раз, он отвез меня на станцию. Он тогда решил, что я сумасшедший.

– Бедный Рыжик. Я все думаю, очень гадко мы с ним поступили? Но это словно сама судьба велела, чтобы его именно сейчас вызвали в полк.

– Я оставил ему чек в уплату за тебя.

– Милый, ты же знаешь, что это не чек, а фикция.

– Все чеки хороши, пока банк не отказался по ним платить а завтра Рождество, потом второй день праздника, потом воскресенье. Раньше понедельника он не предъявит его к оплате, а до тех пор мало ли что может случиться. Вдруг еще объявится пьяный майор. А на худой конец я всегда могу отослать тебя ему обратно.

– Скорее всего, этим и кончится… Милый, наше свадебное путешествие – это был такой ужас… холод собачий, а Рыжику непременно нужно было после обеда выхаживать взад вперед по какой-то террасе, любоваться луной над Средиземным морем. Весь день он играл в гольф и заводил знакомства с другими англичанами в нашем отеле. В общем, что-то кошмарное… это же с тоски повеситься можно, как сказала бы бедная Агата.

– Я тебе говорил, что был на ее похоронах? Народу почти никого не было, только Казмы и какие-то тетки. Мы пошли с Вэном, предварительно выпили, и на нас все глазели. По-моему, им казалось, что я отчасти повинен в катастрофе.

– А Майлз не был?

– Ему пришлось уехать из Англии, ты разве не слышала?

– Милый, я ведь только сегодня вернулась из свадебного путешествия. Я ничего не слышала… Выходит, что из нас почти никого не осталось, только мы с тобой.

– И Рыжик.

– Да, и Рыжик.

Нельзя сказать, чтобы просмотр киноленты прошел с успехом. Пастор приехал, когда они кончали обедать, и вошел в столовую, стряхивая снег с воротника пальто.

– Входите, уважаемый, входите. Мы сейчас. Вот вам рюмка портвейну, присаживайтесь. С дочерью моей вы, конечно, знакомы? А это мой новоиспеченный зять.

– С ним я, кажется, тоже имел уже удовольствие познакомиться.

– Вздор, он здесь не бывал с тех пор, как еще пешком под стол ходил, задолго до вас.

Пастор не спеша тянул портвейн и поглядывал на Адама с таким выражением, что Нина чуть не прыскала со смеху. Наконец Адам тоже фыркнул, и пастор утвердился в своих подозрениях. Таким образом, отношения стали натянутыми еще до того, как все сели в машину. Впрочем, полковник, всецело поглощенный перевозкой своей аппаратуры, ничего не заметил.

– Вы здесь впервые? – спросил пастор, ведя машину по глубокому снегу.

– Я жил в этих краях в детстве.

– Да… но ведь вы совсем недавно сюда приезжали, разве нет? Полковник, знаете ли, очень забывчив.

– Нет, нет. Я здесь пятнадцать лет не был.

– Вот как, – сказал пастор и закончил вполголоса: – Невероятно, невероятно и очень печально.

Работы которые могут быть Вам интерессными speak-about-your-shopping-preferences-supermarkets-shopping-centers-round-the-corner-shops-or-on-the-internet-and-explain-your-choice.html

speaking-and-singing-activities.html

speaking-exercises.html

speaking.html

speaking-speaking-about-a-company.html

speak-on-career-in-physics.html

speak-on-the-morphological-characteristics-of-the-gerund.html

speak-on-the-narrators-first-mention-of-the-central-figure-of-the-novel-dont-you-find-carraways-attitude-towards-gatsby-ambivalentdvojstvennij-give-your-reasons.html

speak-out-against-western-mosques-and-madrassas-that-advocate-violence.html

speak-teacherplease-tea.html

spec-400202-pravoohranitelnaya-deyatelnost.html

spec-501010101-doshkіlna-osvіta-grupa-b-31.html

specavtomobili-o-obezzarazhivaniya-i-izolyacii-ahov-penoj-m-dlya-sozdaniya-vodyanoj-zavesi-n-nejtralizacii-c-cisterna-s-samosvali-b-buldozer-e-ekskavator.html

specefichtrudnosti-obuchpri-zpr-koncepkorrekcrazvivayushobucheniya-det-s-zpr.html

specglavi-anglijskogo-yazika.html

special-ammunitions.html

special-colloquial-vocabulary.html

special-critical-ccrt3.html

special-electrometallurgy.html

special-heat-treatment-and-aging-of-wrought-alloys.html

specialista-kotorij-vibiraya-nuzhnij-sposob-ili.html

© domain.tld 2017. Design by Design by toptodoc.ru


Автор:

Дата:

Каталог: Образовательный документ