Терроризм в Нью-йорке




После событий 11 сентября 2001 года средства массовой информации и наши политические лидеры сообщили, что Америка начала войну против терроризма и что все изменилось. Но когда участники моей Школы пришли ко мне выполнять Работу, я обнаружила, что ничего не изменилось. Люди, подобные Эмили, запугивали себя своими неисследованными мыслями, и только после того, как они находили террориста внутри себя, они могли вернуться к своим семьям, к нормальной жизни в мире и к покою.

Учитель страха не может принести на землю мир. Мы пытались это сделать в течение тысячелетий. Только человек, который трансформирует насилие внутри себя, человек, который находит в себе мир и живет в нем, только он может научить настоящему миру. Мы ждем только одного учителя. И это - вы.

Эмили: С тех пор как террористы атаковали Всемирный торговый центр в прошлый вторник, я все время боюсь, что меня убьют в подземке или в здании, где находится мой офис, недалеко от Центрального парка и отеля Вальдорф. Я постоянно думаю о том, как будут травмированы мои сыновья, если они меня потеряют. Одному из них лишь один годик, а другому всего четыре года.

Кейти: Да, милая. Итак, «Террористы могут атаковать вас в подземке».

Эмили: Угу.

Кейти: Можете ли вы абсолютно точно знать, что это правда?

Эмили: Что это возможно или что это произойдет?

Кейти: Что это произойдет.

Эмили: Я не знаю, произойдет ли это, но я знаю, что это возможно.

Кейти: И как вы реагируете, когда приходит эта мысль?

Эмили: Я испытываю ужас. Я уже чувствую печаль по поводу моей кончины: за себя, за моего мужа и моих малышей.

Кейти: И как вы относитесь к людям в подземке, когда приходит эта мысль?

Эмили: Я чувствую себя закрытой, совершенно закрытой.

Кейти: Как вы отпаситесь к себе, когда вы об этом думаете, находясь в подземке?

Эмили: Ну, я пытаюсь подавить эту мысль, я концентрируюсь на чтении и на том, что я делаю. Я напряжена.

Кейти: И где путешествует ваш ум, когда вы напряжены и думаете об этом, когда читаете в подземке?

Эмили: Я просто все время представляю лица своих детей.

Кейти: То есть вы заняты делами своих детей. Вы читаете книгу в переполненной людьми подземке, а в воображении представляете лица своих детей после вашей смерти.

Эмили: Да.

Кейти: Что в вашу жизнь приносит эта мысль, стресс или покой?

Эмили: Определенно стресс.

Кейти: Кем бы вы были, находясь в подземке без этой мысли? Кем бы вы были, если бы не могли думать: «Террорист может убить меня в подземке»?

Эмили: Если бы я могла этого не думать... вы имеете в виду, что мой разум этого не делал бы? (Пауза.) Ну, я была бы такой же, как в последний понедельник до нападения.

Кейти: То есть вы чувствовали бы себя в подземке немного комфортнее, чем сейчас?

Эмили: Значительно комфортнее. Я выросла в подземке. Мне действительно вполне комфортно в подземке без этой мысли.

Кейти: «Террорист может убить меня в подземке» - как бы вы это развернули?

Эмили: Я могу убить себя в подземке?

Кейти: Да, убийство происходит в ваших мыслях. Единственный террорист, находящийся в тот момент в подземке, - это вы, терроризирующая себя своими мыслями. Что еще вы написали?

Эмили: Я очень сердита на свою семью - мужа, родителей, всех родственников, живущих в Нью-Йорке, за то, что они не помогают мне составить аварийный план на случай, если ситуация с терроризмом здесь ухудшится. Не помогают найти место, где мы все могли бы встретиться за пределами города, не помогают подготовить наши паспорта, снять какие-то деньги с банковского счета. Я очень сержусь на них за то, что они такие пассивные, что они заставляют меня чувствовать себя сумасшедшей из-за попыток составить план.

Кейти: Итак, «Я очень сердита на свою семью» -давайте развернем это. «Я очень сердита... »

Эмили: Я очень сердита на себя за то, что я не помогаю себе составить аварийный план?

Кейти: Вы понимаете? Перестаньте быть такой пассивной. Составьте аварийный план не только для себя, своих детей и мужа, но и для всей вашей семьи в Нью-Йорке. Составьте план для каждого.

Эмили: Я пытаюсь, но они заставляют меня чувствовать, что я свихнулась, если я делаю это. Меня это злит.

Кейти: Да, судя по всему, им не нужен план. И они не хотят иметь план. Вы единственная, кому нужен аварийный план, поэтому составьте план для эвакуации Нью-Йорка.

Эмили (смеясь): Это звучит так смешно.

Кейти: Я знаю. Я нахожу, что результатом самоосознавания часто бывает только смех.

Эмили: Но я все еще злюсь на то, что они заставляют меня чувствовать себя ненормальной.

Кейти: Можете ли вы определить, что именно в вас ненормально?

Эмили: Хорошо. Я делала то же самое накануне 2000 года, когда ожидался компьютерный сбой, так что я подозреваю, что они проходили через это со мной раньше. Я немного сдвинута в параноидальную сторону.

Кейти: Таким образом, со своей точки зрения они правы. У них есть основание. Вы могли бы работать над своим аварийным планом спокойно, не ожидая от них желания уехать.

Эмили: Я обязательно увезу моих малышей.

Кейти: Потому что они маленькие, и вы можете взять их обоих на руки и убежать. Усадить их в машину и просто уехать.

Эмили: Я думаю, мне нужно научиться водить машину. У меня нет водительских прав.

Кейти (смеясь): Вы сердитесь на свою семью за то, что у них нет аварийного плана, а у вас самой нет водительских прав?

Эмили (смеясь): Это кажется нелепым сейчас. Я понимаю. Я осуждаю их, а сама даже не смогу вести машину в случае необходимости. Как я могла этого не видеть?

Кейти: Теперь допустим, что у вас есть права, а все туннели и мосты перекрыты. Вам необходим другой план. Вам нужно найти себе еще пять работ, чтобы вы смогли приобрести собственный вертолет.

Эмили (смеясь): Да, да.

Кейти: Но вам все равно не позволят летать.

Эмили: Нет. Конечно, нет.

Кейти: Так обстоят дела. Возможно, именно поэтому ваша семья не беспокоится относительно аварийного плана. Они заметили, что тоннели закрыты, что самолетам не разрешают подниматься в воздух в течение последней недели, что бежать некуда. Может быть, они это понимают. Может быть, вы последняя, кто это узнал.

Эмили: Возможно, это действительно так.

Кейти: Таким образом, нам остается просто найти покой там, где мы есть. Для того чтобы заставить аварийный план работать, как я заключила из реального положения вещей, вам необходимо быть телепатом, чтобы вы заранее знали, когда эвакуироваться и куда уехать, чтобы быть в безопасности.

Эмили: Какая-то часть меня говорит, что мне следует уехать сейчас. Но тогда возникает проблема: где же безопасно? Тут действительно нужно быть телепатом...

Кейти: Значит, вам нужно поработать над своими телепатическими способностями. Но, как я заметила, телепаты не выигрывают в лотерею.

Эмили: Это верно.

Кейти: Итак, «Вам нужен аварийный план» - это правда? Можете ли вы быть абсолютно уверены, что это правда?

Эмили: Я подозреваю, что не могу больше быть уверена в том, что это правда.

Кейти: О, дорогая, просто почувствуйте это. Может быть, это то, что ваша семья уже знает.

Эмили: Я думаю, что на самом деле я не такой уж хороший планировщик. Для этого случая нельзя иметь план.

Кейти: Конечно, нет. Вы не можете перехитрить реальность. Может быть, то место, где вы находитесь именно сейчас, является самым безопасным в мире. Мы просто не знаем.

Эмили: Честно говоря, я никогда не думала об этом.

Кейти: Итак, кем бы вы были без мысли «Мне нужен аварийный план»?

Эмили: Менее беспокойной, менее настороженной, более легкой. (Пауза.) Но также и более огорченной. (Плачет.) Печальной. Очень, очень печальной. Все эти люди погибли. Мой город изменился. Я ничего не могу сделать.

Кейти: Хорошо. Значит, таково реальное положение дел. Вы ничего не можете сделать. Это смирение. Для меня это прекрасная вещь.

Эмили: Просто я привыкла быть очень активной, постоянно что-то делать, по крайней мере, для людей, находящихся рядом со мной, защищать их.

Кейти: И чувствовать, что контролируете ситуацию. Это работает какое-то время. А потом реальность догоняет нас. Но если мы возьмем все эти изумительные способности, эту сверх активность и соединим их со смирением, то тогда это действительно будет что-то. Тогда мы можем быть ясно мыслящими и способными помочь. «Мне нужен аварийный план» - разверните это.

Эмили: Мне не нужен аварийный план.

Кейти: Прочувствуйте это. Вы видите, что это может быть так же верно? Что это может быть даже более верно?

Эмили: Возможно. Я вижу, что это может быть более верно.

Кейти: О, моя дорогая. Я тоже. Вот почему я всегда чувствую себя так комфортно независимо от того, где я нахожусь. Когда вы бежите в страхе, вы пробираетесь через любую дырку в стене. Потом вы оглядываетесь назад, на то место, где вы находились раньше, и видите, что оно было гораздо безопаснее. Когда что-то случается, вам и без аварийного плана становится понятно, что нужно делать. Вы можете найти все, что вам необходимо знать, прямо там, где вы находитесь. И в действительности вы уже живете так. Когда вам нужен карандаш, вы протягива­ете руку и берете его. Если карандаша не оказалось поблизости, вы идете за ним в какое-то другое место. И именно так бывает в чрезвычайной ситуации. При отсутствии страха то, что вы должны делать, так же ясно, как подойти и взять карандаш. А вот страх не эффективен. Страх слеп и глух. Давайте послушаем, что вы еще написали.

Эмили: Хорошо. Я думаю, что террористы крайне невежественны в своей ненависти и жажде почувствовать себя могущественными. Они так яростно стремятся причинить нам вред. Они способны на все... почему не яд или начиненные взрывчаткой машины? Они злы и невежественны, и все же они успешны и сильны. Они могут разрушить эту страну. Они, как саранча, повсюду. Они прячутся, выжидают, чтобы причинить нам вред, взорвать нас, убить нас.

Кейти: Итак, «Эти террористы злы».

Эмили: Да.

Кейти: Можете ли вы абсолютно точно знать, что это правда?

Эмили: Я думаю, что знаю о том, что они невежественны. Они не понимают, как действует на нас насилие.

Кейти: Можете ли вы быть уверены, что это правда? Что они невежественны в этом? Это хорошее утверждение, дорогая. Можете ли вы знать о том, что им неизвестно о боли, смерти, страданиях?

Эмили: Нет, об этом им известно, потому что они, возможно, испытали это. Я не знаю, так ли это, но думаю, что, вероятно, это так. Поэтому такова их реакция. Но они все же невежественны в отношении того факта, что насилие никогда не работает.

Кейти: Или, напротив, они не невежественны. Они верят в мысль, которая противоположна вашей, они верят, что насилие работает. Они считают, что весь мир их этому учит. Они во власти этой мысли.

Эмили: Но на самом деле оно не работает. Чтобы причинять зло другому человеку, нужно быть невежественным, либо заблуждающимся, либо психопатом.

Кейти: Возможно, вы правы, и множество людей согласилось бы с вами, но мы здесь смотрим не на то, правильно это или нет. Поэтому давайте вернемся к тому, что вы написали, и развернем это.

Эмили: Я думаю, что террористы крайне невежественны в своей ненависти и жажде почувствовать себя могущественными.

Кейти: Разверните это.

Эмили: Я крайне невежественна в своей ненависти и жажде почувствовать себя могущественной. Это правда. Мне нужен был мой аварийный план для того, чтобы почувствовать себя могущественной.

Кейти: Да, и каково это - испытывать ненависть?

Эмили: Ну, на какой-то момент это придает сил. Я хочу сказать, что это позволяет мне чувствовать себя менее беспомощной.

Кейти: И что происходит, когда вы ненавидите?

Эмили: Я зацикливаюсь на этом. Я не могу этого принять, и это изматывает.

Кейти: И вам надо найти способ отстоять эту позицию. Вы должны доказать, что вы правы в своей ненависти. Что она справедлива и оправданна. И каково это - жить таким образом? Как вы реагируете, когда думаете, что террористы злы и невежественны?

Эмили: В контексте того, о чем мы говорим, это и вправду ощущается очень фальшиво. Я не уверена, что у меня когда-нибудь еще будет такое чувство.

Кейти: С их точки зрения, их ненависть абсолютно оправданна. Они готовы умереть за это. Это правое дело. Вот во что они верят. Они крушат свои жизни о здания.

Эмили: Да.

Кейти: Их ненависть не является для них препятствием. Вот как это выглядит, когда мы привязаны к идее. Эта идея такова: «Вы - зло, и я умру, чтобы уничтожить вас». Это ради блага мира.

Эмили: Да, я понимаю это.

Кейти: Тогда продолжим с разворотами.

Эмили: Я зла в своем невежестве...

Кейти: ... из которого исходят эти люди. Они знают, какое страдание приносят своим семьям, когда преднамеренно убивают себя.

Эмили: Да.

Кейти: На каком-то уровне они не являются невежественными, а на другом - конечно, они невежественны, потому что их идеи порождают так много страданий. Итак, продолжайте разворачивать то, что вы написали после слов о зле и невежестве.

Эмили: Они злы и невежественны, и все же они успешны и сильны.

Кейти: И я...

Эмили: Я зла и невежественна, и все же я успешна и сильна.

Кейти: Да, со всей вашей правотой.

Эмили: О да. Мой аварийный план верен, а другие просто не принимают его.

Кейти: Итак, давайте продолжим. «Они, как саранча» - разверните это.

Эмили: Я, как саранча, повсюду. Я прячусь, выжидаю, чтобы причинить себе вред, взорвать себя, убить себя?

Кейти: Да.

Эмили: Мои мысли как саранча.

Кейти: Именно. Ваши неисследованные мысли.

Эмили: Верно.

Кейти: Я не вижу в данный момент каких-либо террористов, за исключением одного, с которым вы живете, - это вы сами.

Эмили: Да. Я вижу это.

Кейти: Я живу в мире, и это то, чего заслуживает каждый. Мы все заслуживаем того, чтобы покончить с собственным терроризмом.

Эмили: Я могу понять самонадеянность того, что я делала.

Кейти: В этом я вижу возможность для изменения. В противном случае мы все, подобно древним, примитивным существам, вымрем во имя какой-то цели.

Эмили: Как это мы все вымрем во имя какой-то цели?

Кейти: Хорошо, дорогая, скажем, кто-то преследует ваших детей... Просто представьте это.

Эмили: Хорошо. Да.

Кейти: Я хочу сказать, что вы злитесь даже на своих родителей за то, что они не хотят принять ваш аварийный план. И почувствуйте, что значит воевать с собственной семьей.

Эмили: Да.

Кейти: Что бы вы сделали с детьми? Вы бы схватили их, вопящих: «Я хочу, чтобы меня оставили в покое». Вы бы схватили их и увезли - куда? Исходя из того, что вы знаете, вы увезли бы их именно в то место, куда придется удар.

Эмили: Это правда. Это самонадеянность. Даже безумие.

Кейти: Что вы еще написали?

Эмили: Я больше не хочу никогда видеть покрытого пеплом человека, идущего домой, как это было в тот день. Я не хочу больше видеть на лицах людей застывшие маски или выражение шока... Часть проблемы состоит в том, что средства массовой информации продолжали вновь и вновь показывать падающие башни. Было такое чувство, что это происходило целую неделю.

Кейти: «Часть проблемы состоит в том, что средства массовой информации продолжали показывать это вновь и вновь» - разверните это.

Эмили: Я продолжала показывать это вновь и вновь.

Кейти: Да. «Я хочу, чтобы средства массовой информации прекратили это»,- разверните это.

Эмили: Я хочу, чтобы я прекратила это.

Кейти: Итак, работайте над собой. Ваш ум и есть средства массовой информации.

Эмили: Я не знаю как.

Кейти: Вы могли бы начать с исследования этих образов, содержащихся в вашем уме. Потому что в реальности перед вами сейчас нет ни одного человека, покрытого пеплом. Это не происходит нигде, кроме как в ваших мыслях. (Долгая пауза.) Хорошо. Давайте вернемся назад и посмотрим. Опишите покрытого пеплом человека, присутствующего в ваших мыслях. Опишите того, кто произвел на вас такое сильное впечатление. Человека, которого вы действительно видели.

Эмили: Хорошо, самое сильное впечатление произвел на меня человек, который шел мимо нашего офисного здания, когда я сидела снаружи, ожидая мужа. Это было пару часов спустя после того, как рухнули башни Всемирного торгового центра. Я работаю в другой части города, так что этот парень прошел примерно шестьдесят кварталов. Мы видели много покрытых пеплом людей, когда шли домой, но этот человек был одет в дорогой, хорошо сшитый костюм, нес дипломат, и на нем была одна из этих респираторных масок, которые вы видели по телевизору. И он был абсолютно серым - вся его голова, его костюм, его ботинки, его дипломат были покрыты пеплом. Пепел был нетронутым. Он был как зомби, просто шел, не глядя по сторонам. Он, наверное, был в шоке. Было очевидно, что он прошел пешком весь путь от Всемирного торгового центра. Все вокруг было освещено солнцем, и все здесь, в этой части города, казалось нормальным, а потом прошло это привидение. Это потрясло меня сильнее, чем все остальное в тот день. Это очень сильно меня потрясло. Я подумала: «Теперь это вошло в мой мир. Это здесь».

Кейти: Хорошо, милая. Теперь я хочу посмотреть на это вместе с вами. «Он был похож на зомби» - это правда?

Эмили: Он определенно так выглядел.

Кейти: Конечно, он так выглядел. Посмотрите на того, кто рассказывает эту историю. Ведь этот человек нес дипломат, значит, подумал о том, чтобы взять его. Может быть, он просто шел домой. Метро не работало. Может быть, он хотел вернуться к своей семье, чтобы они знали, что с ним все в порядке.

Эмили: Да.

Кейти: Он был совершенно разумен. Он надел респиратор. Вы этого не сделали.

Эмили: Гм.

Кейти: Следовательно, все говорит о том, что он был в лучшем состоянии, чем вы.

Эмили (после паузы): Могло быть и так. Я не была в непосредственной близости от места катастрофы, хотя и испытала невероятный стресс и страх.

Кейти: «Этот человек был похож на зомби» - как вы реагируете, когда думаете об этом?

Эмили: Я испытываю ужас, словно наступил конец света.

Кейти: А кем бы вы были, глядя на этого человека без мысли: «Он похож на зомби»?

Эмили: Я бы просто подумала «Вот человек, покрытый пеплом, надеюсь, что ему уже недалеко до дома».

Кейти: Вполне разумный человек. Не зомби. Он вышел из здания и даже не забыл дипломат. Ему сразу же пришло в голову, что надо делать. Я не думаю, что у него был аварийный план: «Если самолет врежется в здание и мне удастся выбраться, то я, пожалуй, захвачу дипломат, как предписывает аварийный план, и пойду домой».

Эмили: Он прошел шестьдесят кварталов или около того. Я полагаю, что он стал в моем уме символом того, что произошло.

Кейти: Да, но он также легко мог стать и примерам того, каким эффективным можно быть, когда случается несчастье. У него был дипломат. Он прошел шестьдесят кварталов. А что было с вами, когда вы его увидели?

Эмили: Я чувствовала, что впадаю в шок.

Кейти: Да. С ним было все хорошо. А вы были как зомби и проецировали это на него. Если бы вам стало плохо, и вы увидели бы себя и его, стоящих там, к кому бы вы обратились за помощью?

Эмили (смеясь): Я бы обратилась к нему. По разительно. Но я определенно обратилась бы к нему.

Кейти: Хорошо, милая. Итак, осторожно разверните это. «Я хочу... »

Эмили: Я хочу увидеть еще одного покрытого пеплом человека.

Кейти: Да, даже если только в ваших мыслях - потому что вы не видели с тех пор ничего подобного нигде, кроме как внутри себя. Так что реальность и история никогда не совпадают, реальность всегда добрее. И вам будет интересно понаблюдать, как это проявится в вашей жизни и особенно в жизни ваших детей. Они научатся от вас тому, что они не должны быть постоянно настороже и иметь специальный план; они научатся тому, что они всегда будут знать, что делать. Они увидят, что там, где они находятся, все в порядке, и в любом месте, куда они попадают, все идет хорошо. И без пугающей истории «Мне нужен аварийный план» к вам может прийти много хороших идей. Например, определить место встречи с вашим мужем на случай, если телефоны не работают. А когда ваши дети подрастут, вам было бы полезно научиться водить машину и иметь в ней несколько карт и некоторые другие необходимые вам вещи. Кто знает, что может придумать спокойный ум?

Эмили: Благодарю вас,

Кейти. Я понимаю это.

Кейти: О, дорогая, добро пожаловать. Мне нравится, что вы не стремитесь ни к чему, кроме чистой правды. Вы полностью теряете связь с реальностью, когда верите в то, что есть законное основание для страдания.

Вопросы и ответы

Когда люди задают мне вопросы, я отвечаю им так ясно, как только могу. Я рада, когда они говорят мне, что эти ответы полезны для них, но я знаю, что по-настоящему полезные ответы - это те, которые они находят сами.

Я чувствую, что я переполнен суждениями. Где мне взять столько времени, чтобы исследовать все свои суждения и убеждения?

Не заботьтесь о том, чтобы исследовать их все. Просто начните с того убеждения, которое вызывает у вас стресс именно сейчас. Никогда не бывает больше одного. Рассмотрите это одно.

Если вы действительно хотите знать правду, то не существует мысли, которая не могла бы быть встречена с пониманием. Мы либо привязаны к нашим мыслям, либо исследуем их.

Как я узнаю, с какой мыслью работать?

С той, которая приходит прямо сейчас. Я поняла одну вещь о мыслях, которые появляются у меня в голове: я - именно тот человек, которому их можно было доверить. Я была тем сосудом, в котором они смогли появиться и были встречены с безусловной любовью. Те же мысли приходили ко мне также и через моих детей, когда они свободно говорили мне о своих чувствах. Мысли приходят через любую форму общения. Их приход не мог быть слишком быстрым для меня, потому что я знала, что с ними делать. Мысли, которые я слышала из уст моих детей или которые рождались в моей голове, я переносила на бумагу и исследовала. Я относилась к ним, как если бы они были пришедшими в гости друзьями или соседями, которых я не понимала, но они были достаточно добры, чтобы снова постучать в мою дверь. И дверь открывалась каждому. Осудите своего ближнего, запишите это, задайте четыре вопроса и сделайте разворот - работайте только с одним убеждением за раз.

Всегда ли свобода приходит сразу после того, как проделана Работа?

Она приходит своим собственным путем, но вы можете не распознать ее. И вы не обязательно сможете заметить изменения в той конкретной проблеме, о которой вы написали. Например, вы могли написать в вопроснике о своей матери, а на следующий день обнаружить, что ваша несносная соседка - та, которая годами доводила вас до сумасшествия, - больше не раздражает вас, что ваша антипатия к ней полностью улетучилась. Или неделю спустя вы замечаете, что вам впервые в жизни нравится готовить. Это не всегда происходит за одну сессию. У меня есть подруга, которая делала Работу по поводу ревности к своему мужу, потому что их маленький сын предпочитал его ей. Сразу после выполнения Работы она почувствовала лишь небольшое облегчение. Но на следующее утро, когда она принимала душ, ее вдруг прорвало, она начала рыдать, и затем вся боль, связанная с этой ситуацией, ушла.

Что это значит, если мне необходимо делать Работу по одному и тому же поводу снова и снова?

Это не важно, как часто вам нужно ее делать. Вы либо привязываетесь к кошмару, либо исследуете его. Другого выбора нет. Проблема может вернуться десять раз, сто раз. Это всегда замечательная возможность увидеть, какие привязанности еще остались и насколько глубоко вы можете пойти.

Я делал Работу много раз по поводу одного и того же суждения, и я не думаю, что это работает.

«Вы делали Работу много раз» - это правда? Не может ли быть так, что если ответ, который, как вам кажется, вы ищете, не появляется, то вы просто блокируете все остальное? Не боитесь ли вы ответа, который может находиться под тем, который, как вам кажется, известен? Возможно, что существует другой ответ внутри вас, который может быть таким же или более правдивым?

Например, когда вы спрашиваете: «Это правда?» - вы в действительности можете не хотеть знать правды. Не исключено, что вы готовы скорее остаться со своим убеждением, чем углубиться в неизведанное. Блокирование означает, что вы торопитесь, пытаясь ответить своим здравомыслящим умом еще до того, как сможет ответить более мягкая полярность разума (которую я называю сердцем). Если вы предпочитаете оставаться с тем, что, как вы думаете, вы знаете, то вопрос блокируется и не может жить своей жизнью внутри вас. Замечайте, не углубляетесь ли вы в историю, не давая себе возможности полностью узнать ответ и чувства, которые приходят с ним. Если ваш ответ начинается с «Это так, но... », то вы уходите в сторону от исследования. Действительно ли вы хотите знать правду?

Другая вероятная причина состоит в том, что ваше исследование может быть чем-то мотивировано. Может быть, вы задаете вопросы для того, чтобы подтвердить, что ответ, который у вас уже имеется, достоверен, даже если он вызывает боль? Может быть, вы хотите скорее быть правым, чем знать правду? Именно правда сделала меня свободной. Приятие, умиротворенность и меньшая привязанность к миру страданий - вот результаты от выполнения Работы. Они не являются целью. Делайте Работу из любви к свободе, из любви к правде. Если вы проводите исследование с другими побуждениями, такими как исцеление тела или решение какой-то проблемы, ваши ответы могут быть по рождены старыми мотивами, которые никогда не работали на вас, и вы будете терять чудо и благодать исследования.

Возможно также, что вы слишком быстро делаете развороты. Если вы действительно хотите знать правду, подождите, пока поднимутся на поверхность новые ответы. Дайте себе достаточно времени для того, чтобы развороты нашли вас. Если хотите, составьте список всех относящихся к вам вариантов разворотов. Разворот - это повторное возвращение к жизни, по мере того как правда показывает вам, кем вы являетесь без своей истории. Это все делается для вас. Позволяете ли вы озарениям, которые переживаете в ходе исследования, жить в вас? Проживайте развороты, рассказывайте другим о своей доле участия в ситуации, с тем, чтобы вы сами могли услышать это еще раз, возмещайте нанесенный вами ущерб во имя вашей собственной свободы. Это, несомненно, ускорит процесс и принесет свободу в вашу жизнь. И наконец, уверены ли вы в том, что исследование действительно не работает? Когда то, чего вы боялись, переживается вами, и вы замечаете, что стресса и страха стало меньше или их вовсе нет, - тогда вы узнаете, что это работает.

Когда я выполняю Работу самостоятельно и чувствую, что блокирую исследование, что я могу сделать? Продолжайте выполнять Работу, если вы настроены на это. Я знаю, что если дать подняться на поверхность из глубин своего «я» хотя бы одному небольшому честному ответу или развороту, то вы войдете в мир, о существовании которого даже не подозревали. Но если вы стремитесь быть правым, а не узнать правду, то зачем беспокоиться о продолжении? Просто признайте, что история, к которой вы привязаны, для вас в данный момент более ценна, чем ваша свобода. В этом нет ничего страшного. Вернитесь к исследованию позже. Возможно, вы недостаточно страдаете, или, может быть, вас это не очень беспокоит, даже если вам кажется, что это так. Будьте к себе снисходительны. Жизнь даст вам все, что нужно.

Что, если мои страдания слишком сильны? Должен ли я все-таки делать Работу?

Страдания вызваны привязанностью к какому-то глубоко укоренившемуся убеждению. Это состояние слепой привязанности к тому, что вам кажется правдой. В этом состоянии очень трудно делать Работу из любви к истине, потому что вы погружены в свою историю. Ваша история - это ваша идентичность, и вы сделаете все что угодно, чтобы доказать, что это - правда. Внутреннее исследование своего «Я» - это единственное, что позволяет проникнуть в ваши застарелые концепции.

Даже физическая боль нереальна; это история из прошлого, всегда уходящая, никогда не приходящая. Но люди этого не знают. Мой внук Рэйси как-то упал, когда ему было три года. Он ободрал колено, потекла кровь, и он стал плакать. Как только он посмотрел на меня, я спросила: «Миленький, ты все еще помнишь, как ты упал и поранил себя?» И сразу же плач прекратился. В этом все и дело. Он осознал, что боль уже в прошлом. Момент боли - всегда прошедший. Это воспоминание о том, что мы считаем правдой, и оно отражает то, что уже не существует. (Я не говорю, что ваша боль нереальна для вас. Я знаю, что такое боль и как она травмирует! Вот почему Работа направлена на окончание страданий.)

Если автомобиль переехал вашу ногу, и вы все еще лежите на мостовой, а в вашей голове проносится одна история за другой, маловероятно, что вы (если вы новичок в Работе) начнете думать: «Мне больно - это правда? Могу ли я быть абсолютно уверен, что это правда?» Вы начнете кричать: «Дайте морфия!» Затем, позднее, когда вы будете находиться в комфортных условиях, вы можете сесть с ручкой и бумагой и проделать Работу. Примите сначала лекарство от физической боли, а затем лекарство другого рода. В конце концов, может что-то случиться и с вашей второй ногой и вы не будете видеть в этом проблему. Если вы считаете, что все еще есть проблема, значит, ваша Работа не сделана.

Во мне есть мысли, которых, как я чувствую, у меня не должно быть, - содержащие грязь, извращения и даже насилие. Может ли Работа помочь мне избавиться от этих мыслей?

Как вы реагируете, когда думаете о том, что вы не должны иметь некоторых мыслей? Вы испытываете стыд? Подавленность? Теперь разверните это. Вы должны иметь их! Разве это не звучит немного лучше, честнее? Ум хочет свободы, а не смирительной рубашки. Когда мысли приходят, они не должны встречать врага, который противостоит им. Это как если бы ребенок пришел к своему отцу, надеясь, что тот выслушает его, а вместо этого отец кричит: «Не говори это! Не говори то! Ты обманщик! Ты плохой!», - и наказывает его. Что это за отец? Внутреннее насилие мешает вашему пониманию. Я не могу встречать вас как врага и чувствовать отделенность от вас и от самой себя. Так как же я могу относиться к своей мысли как к врагу и чувствовать отделенность? Когда я научилась встречать свои мысли как друзей, я заметила, что могу встретить любого человека как друга. Что такого вы можете сказать, что еще не появлялось в моих мыслях? Для меня конец войны с собой и со своими мыслями - это конец войны с вами. Это так просто.

Является ли исследование мыслительным процессом?

Если это не мышление, то что это такое? Исследование кажется мыслительным процессом, но в действительности это способ освобождения от мыслей. Мысли теряют свою власть над нами, когда мы осознаем, что мы не участвуем в процессе мышления. Мысли просто появляются в уме. Что, если нет никакого мыслящего? Разве ваше дыхание тоже осуществляется вами?

Ум может лишь с помощью мышления обрести свою подлинную сущность. Что там еще может быть? Как еще он может найти себя? Ему нужно оставить какую-то путеводную нить для себя, и он приходит к пониманию, что растерял себя по крупицам. Он ушел от себя, но не осознал еще этого. Исследование - это те самые крупицы, которые позволяют ему вернуться к себе. Все возвращается ко всему. Ничто возвращается в ничто.

Мой ответ на вопрос «Могу ли я абсолютно точно знать, что это - правда?» всегда бывает «Нет». Существует ли что-нибудь, что мы можем знать наверняка? Нет. Опыт - это всего лишь восприятие. Он постоянно меняется. Даже «сейчас» - это история о прошлом. За то время, пока мы думаем или говорим об этом, оно уже прошло.

С того момента, когда мы проникаемся какой-то мыслью, она становится нашей религией, и мы постоянно пытаемся доказать ее ценность. Но чем больше мы пытаемся доказать то, в достоверности чего мы не уверены, тем большую подавленность и разочарование мы испытываем.

Когда вы задаете себе первый вопрос, ваш ум начинает открываться. Даже предположение, что данная мысль может не быть правдой, проливает немного света на ваш ум. Если вы отвечаете: «Да, это правда», то вы можете задать себе второй вопрос: «Можете ли вы абсолютно точно знать, что это правда?». Некоторые люди очень возбуждаются и даже сердятся, когда говорят: «Нет, я не могу абсолютно точно знать этого!» И тогда я могу попросить их быть немного добрее по отношению к себе и просто почувствовать это понимание. Если они немного повременят с ответом, тогда он станет более спокойным и откроет бесконечные возможности для свободы. Это как выйти из тесной, прокуренной комнаты на свежий воздух.

Как я могу выполнять Работу, если никто вокруг ее не делает? Не будут ли они считать меня отстраненным и равнодушным? Как сможет моя семья приспособиться к моему новому образу мышления?

Никто вокруг меня не делал Работу, когда я начинала, я делала ее одна. Это верно, ваша семья может посчитать вас отстраненным и равнодушным. Когда вы начинаете видеть, что определенная мысль не является для вас правдой и когда вы проходите через третий вопрос («Как я реагирую, что я говорю и делаю, когда верю в эту мысль?»), внутри вас происходит такой сдвиг, что вы можете утратить наиболее существенные точки взаимопонимания со своей семьей. «Чарли должен чистить зубы» - это правда? Нет, до тех пор, пока он этого не делает. Десять лет служат вам подтверждением того, что он не чистил зубы регулярно. Как вы реагируете? В течение десяти лет вы сердились, ругали его, бросали на него укоризненные взгляды, испытывали разочарование, считали его виноватым. Теперь вся семья говорит Чарли, чтобы он чистил зубы (как вы их этому научили своим примером), а вы больше в этом не участвуете. Таким образом, вы предаете семейную традицию. Когда они обращаются к вам за поддержкой, вы не можете ее дать. Поэтому теперь они могут начать стыдить вас за то, что вы не стыдите его, именно так, как вы учили их это делать. Ваша семья является отражением ваших прежних убеждений. Если ваша теперешняя правда несет в себе доброту, то она быстро и глубоко проникнет в вашу семью и заменит идею о предательстве на нечто лучшее. По мере того как вы будете продолжать поиск своего собственного пути через исследование, ваша семья рано или поздно начнет смотреть на все так же, как и вы. Другого выбора нет. Ваша семья - это спроецированный образ вашего мышления. Это ваша история, ничто другое невозможно. До тех пор пока вы не будете любить свою семью безусловной любовью - даже то, как они стыдят Чарли, - любовь к себе невозможна и, следовательно, ваша Работа не сделана. Ваша семья будет видеть вас так, как они вас видят, и это оставляет вам возможность работать с каждым из них. Как вы видите себя? Это важный вопрос. Как вы видите их? Если я считаю, что они нуждаются в Работе, это значит, что я нуждаюсь в Работе. Для того чтобы был мир, не требуется двух человек, нужен только один. Это должны быть вы. Проблема начинается и кончается здесь.

Если вы хотите оттолкнуть от себя друзей и родных, то начните везде повторять: «Это правда?» или «Разверните это», хотя они не просили вас о помощи. Возможно, вы будете испытывать потребность делать это в течение какого-то времени, чтобы услышать это для себя. Некомфортно считать, что ты знаешь больше, чем твои друзья, и выставлять себя в качестве их учителя. Их раздражение приведет вас к более глубокому исследованию или к более глубокому страданию. Что вы имеете в виду, когда говорите: «Не будьте духовными - будьте вместо этого честными»? Я имею в виду, что это очень мучительно - пытаться быть за пределами собственной природы, жить ложью, любой ложью. Если вы действуете как учитель, то обычно это значит, что вы боитесь быть учеником. Я не притворяюсь бесстрашной. Я либо боюсь, либо нет. Это для меня не тайна.



Работы которые могут быть Вам интерессными les-effets-de-la-mondialisation.html

lesehilfe-und-wrter.html

les-elections-europeennes.html

les-emprunts-aux-langues-romanes.html

les-enseignements-de-la-grve-des-transports-berlin.html

lesen-sie-beachten-sie-die-wortbetonung.html

lesen-sie-das-folgende-interview.html

lesen-sie-den-brief-und-markieren-sie.html

lesen-sie-den-folgenden-text.html

lesen-sie-den-folgenden-text-merken-sie-sich-den-wortschatz.html

lesen-sie-den-text.html

lesen-sie-den-text-schreiben-sie-die-pluralformen-der-nomen-heraus.html

lesen-sie-die-folgenden-witze-achten-sie-auf-den-gebrauch-geographischer-namen-inszenieren-sie-die-witze.html

lesen-sie-die-folgenden-witze-und-inszenieren-sie-sie.html

lesen-sie-und-analysieren-sie-das-beispiel-eines-kaufvertrages.html

lesen-sie-und-lernen-sie-die-dialoge.html

lesen-und-sich-informieren.html

les-envies-et-les-dsirs-des-jeunes.html

le-serpent-qui-danse.html

lesetexte-aufgaben-zu-den-texten.html

lesetexte-deutschland-besser-kennenlernen.html

© domain.tld 2017. Design by Design by toptodoc.ru


Автор:

Дата:

Каталог: Образовательный документ